Tag: Язык

CLICK HERE FOR ENGLISH VERSION. АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ВЕРСИЯ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.

25 марта 2012, воскресенье

Аутентичненький получился день. Утром взяли гида (официального) и отправились в тур по хутунам. Кстати, хорошо, что туры здесь – это не просто поездка в одно место, а непременное посещение нескольких, довольно искусно соединенных с точки зрения сбалансированности ходьбы, езды, карабканья.

Так и поездка в хутуны началась с двух смотрящих друг на друга башен – Барабанной и Колокольной. Слава Богу, лезть пришлось только на одну из них, Барабанную. Обе эти башни были построены при династии Мин и оповещали о времени народ, который “часов не наблюдал”. Отбивали и отзванивали они каждые два часа.

Для того, чтоб подняться к барабанам, нам пришлось одолеть 60, а затем еще 9, очень крутых ступенек. Помимо барабанов, на втором этаже башни также были выставлены древние приборы для определения времени, чтобы служители знали, когда бить в барабаны. В основном это определялось по времени сгорании ладана в устройствах. В половине десятого явились четыре парня и одна девушка и исполнили номер на барабанах, причем девушка била в самый большой. А барабаны тут не такие, с которыми выступишь на сцене: каждый размером с одну, а то и с две громадные бочки – так что неудивительно, что их в те времена слышал весь город.

Гид показал нам с балкона все части Пекина. Было интересно посмотреть с высоты на места, которые мы уже видели: парк Бэйхай, Олимпийскую деревню, Запретный город.

Из Барабанной башни мы перешли в Колокольную, но тут дело ограничилось первым этажом, на котором нам показали чайную церемонию, теперь уже не театрализованную, как в Лаоше, а с дегустацией разных сортов чая и подробными объяснениями. Научили и как заваривать, и как чашечку держать тремя пальцами, и как пить в три глотка, оттопырив безымянный палец и мизинчик. В России это одно время считалось признаком мещанского жеманства и очень высмеивалось, а тут так делали только женщины и это изображало хвост феникса, являвшегося символом императрицы. Мужчины же брали чашечку тоже тремя пальцами, но оставшиеся два поджимали внутрь – это символизировало дракона, то есть императора. Нам дали попробовать пять разных сортов чая: у-лун с женьшенем, жасминовый, пу-эр (плиточный), черный чай с ли-чи и цветками розы и фруктовый. Грех был уйти из чайного царства, не приобретя настоящего китайского чая, и мы купили у-лун и жасминовый.

Отсюда мы пошли пешком в квартал Шичахай, который, как нам объяснили, является излюбленным местом пекинцев и полон ресторанов, баров, магазинчиков. Место очень живописное, расположено на берегу озера. Узнали, что “хай” означает “озеро”, а следовательно, “Бэйхай” – “Северное озеро”. Тут нас осенило, что “Бэйцзин” (Пекин) тоже не случайно начинается с “Бэй”. И так мы пришли к давно известной всем истине,что “Бэйцзин” это всего-навсего “Северная столица”.

Путешествие продолжалось на велорикше, на этот раз официально относящемся к туру, но которому, впрочем, все равно пришлось дать на чай.

Для начала поехали к образцово-показательной пекинской семье. В хутунах часто живут целые поколения. Нетрудно понять, что старшим представителям семей жизнь тут нравится, а младшим – не слишком.

При входе во двор натыкаешься на стену. Гид объяснил, что так же как и высокие пороги, такие стены служили препятствием для проникновения в дом злых духов. Типичный дворик объединяет четыре дома и вместе с ними составляет пять основных элементов. Главным и самым престижным считался северный дом, под знаком Воды, и в нем жили родители. Дом на востоке олицетворял элемент Дерева и принадлежал сыновьям – опоре семьи. Западный дом связан с элементом Металла – золота, и обитали в нем дочери. В южном доме, под знаком Огня, жила прислуга. И наконец, сам двор представлял собой пятый элемент, Землю.

Кроме того, гид обратил наше внимание на обязательное наличие деревьев во дворе. Иероглиф 人 означает “человек”, и если его обнести стеной с четырех сторон, то получится вот что: 囚. А это означает “человек в тюрьме”, то бишь заключенный. Дабы не возникало такой печальной аналогии, во дворе сажали деревья: 木 , но непременно больше одного, ибо такой иероглиф: 困 означает “трудности”, что жителям также было явно ни к чему.

Раз уж речь зашла об иероглифах, то здесь же отметим, что на двери китайцы любят вешать изображение иероглифа “фу” – 福, что значит “благополучие”. Более того, нередко его вешают вверх ногами. В результате получается игра слов: слово “dào” означает по-китайски как “перевернутый” (倒) and “прийти, прибыть” (到). Таким образом, “Fú dào” одновременно значит “Fú вверх ногами” и “приходит благополучие”.

Жительница дома усадила нас под портрет Мао (дело происходило в восточном доме, приспособленном под комнату для посетителей) и на хорошем английском рассказала о жизни в таком доме и показала многочисленные картины своего отца-художника, выполненные в традиционном китайском стиле.

Уходя, увидели во дворике представителей двух других поколений: старшего и младшего. Славненький двухлетний китайчонок, когда ему предложили сфотографироваться, сначала дичился и отказывался позировать с нами, но затем проникает симпатией, даже проводил нас до двери и по подсказке старших сказал: “See you later”.

Далее мы совершили пешую прогулку с гидом по хутунам. Собственно говоря, слово “хутун” – монгольское, изначально означало “колодец”. Во времена монгольской династии Юань в каждом таком квартальчике был свой колодец, отсюда и название. Теперь же хутунами называют узкие, а временами очень узкие переулки.

Как и все в Китае, дизайн дверей строго регламентировался общественным положением жителей домов. Если в доме жил представитель военного ведомства, то по бокам от дверей располагались два поставленных на ребра круглых камня с различными украшениями. Квадратные или прямоугольные же камни указывали на чиновника гражданского. Количество вбитых над дверным косяком деревянных брусьев зависело от социального положения. Максимальное число – двенадцать – мог себе позволить только император. Других за это, так же как за использование желтого цвета, символа дракона, строительство двухъярусной крыши, наказывали, а то и казнили. Дальше число брусьев шло по убывающей, и простолюдин довольствовался лишь двумя.

Про значение сторон света при конструкции китайских двориков мы уже говорили, а вот про город в целом нам было сказано, что на востоке жили богатые, на западе – знатные, на юге – незнатные, а на севере – бедняки. Не очень понятно, наверное, такая присказка.

Из хутунов вернулись к обеду, а после оного посетили последний пункт нашего пребывания в Пекине – жемчужный рынок Хунцяо и здорово там повеселились. Для того, чтоб добраться до классных, сертифицированных жемчужных изделий на чинном четвертом этаже, надо пройти три бурлящих и кипящих этажа с разливанным морем китайского ширпотреба (да-да, того самого, какого и у нас навалом). Эскалаторы расположены в разных местах, как, собственно, и принято в больших торговых центрах, но в каком-нибудь “Marks and Spencer” трудно представить себе шумных продавцов, гоняющихся за вами, хватая вас за руки и с криком: “What is your last price?”. И с таким расположением эскалаторов их избежать никак не возможно.

Нас предупреждали, что торговаться в Китае надо обязательно, но мы и представить не могли, что здесь торгуются так бурно, темпераментно и с жаром. Торговый центр кишмя кишел иностранцами, которых, очевидно, тоже проинструктировали относительно правил шоппинга по-китайски. Поэтому тут и там мы наблюдали массу забавных картинок: с возмущением удаляющийся покупатель, бегущий за ним продавец, готовый на любые уступки, лишь бы сбыть свою фальшивую “Dolce & Gabbana”. Одна продавщица, уловив нашу беседу между собой, на ломаном русском возопила: “Давай шарфа покупай! Почему шарфа не хочешь?”. Мы ей ответили: “Не хотим – и всё!” и ушли.

Ну и напоследок в Пекине мы очень, очень вкусно поужинали все в том же японском ресторане, хоть и более скромными порциями.

Конечно, мы не посмотрели всего, что хотелось увидеть в Пекине – например, Летний дворец, этнографический музей, ламаистский храм, – но пять дней провели очень насыщенно, с пользой и массой впечатлений. Посмотрим, каков будет Гонконг…

CLICK HERE FOR ENGLISH VERSION. АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ВЕРСИЯ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.

23 March 2012, Friday

Сегодня – запланированная с самого первого дня пребывания в Пекине Великая стена. Честно встали, честно в 7.30 были на ресепшене. Остальные участники тура оказались не столь пунктуальны, поэтому выехали только в 8.

Нам посоветовали тур к секции стены Мутянью, совместно с частью Священного пути. Позже оказалось, что в программу также входят посещение нефритовой и шелковой фабрик. Нашим гидом оказалась маленькая, шустрая, неопределенного возраста китаянка по имени Хуэй Лян (Мелани для иностранцев), которая честно отрабатывала свой хлеб. За сегодняшний день мы узнали такое количество сведений о Китае, какого не узнали за все предыдущее время.

Например, по дороге к Священному пути мы узнали, что гробницы династии Мин, к которым этот путь, собственно, ведет, находятся так далеко за городом в соответствии с требованием фэн-шуй. Символ императора – дракон, и все строения, связанные с китайским владыкой, должны были располагаться по так называемой “Линии дракона”, где Запретный город символизировал голову дракона, а гробницы – его хвост. Также узнали много подробностей о взаимной гармонии инь и ян, где кроме общеизвестных пар Солнце-Луна, земля-небо, мужское-женское начало, даже фрукты подразделяются на относящиеся к инь (арбуз, груша) и ян (личи, апельсин), и не рекомендуется есть слишком много одних или других, лучше соблюдать баланс.

Тот отрезок Священного пути, который мы увидели, конечно, интересен, но не сказать, что особо потряс. Он представляет собой мощеную аллею, обсаженную с двух сторон высокими деревьями и с каменными изваяниями по обочинам. Сурово возвышаются чиновники и генералы, сменяющиеся затем животными: слонами, верблюдами, львами и мифическими сыновьями дракона. За каждой парой стоящих животных, в соответствии с инь-ян, располагается пара таких же сидящих.

Отшагав два с половиной километра по аллее, мы сели во подживавший нас уже на другой стороне автобус. Теперь наша разговорчивая Мелани “угостила” нас рассказами о знаменитом китайском нефрите. Собственно, нефрит – это только одна разновидность жадов, так называемый, мягкий жад. Он используется в основном для резных поделок. Другая разновидность – твердый жад, или жадеит, он более редкий, и, следовательно, более дорогой и применяется для ювелирных украшений. Этот минерал кроме того называют “живым камнем” (поскольку он меняет цвет с течением времени в зависимости от температуры человеческого тела). Порода, потенциально содержащая жады, является предметом азартных игр, ибо даже опытный глаз вряд ли определит, скрывается или нет в сердцевине обычного на вид серого камня драгоценный минерал.

На фабрике прямо у входа нас ошеломил огромный цельный кусок нефрита, представляющий собой гору, с вырезанными на ней деталями в виде деревьев, цветов, пагод с тончайшим ажуром. Композиция многоцветная: зеленая, винно-красная, желтая, причем это всё натуральные переливы цветов нефритовой глыбы, чем резчики искусно воспользовались. Следует сказать, что на фабрике фигуры значительно интереснее, чем виденные нами вчера в императорской сокровищнице, а цены у продаваемых изделий намного ниже магазинных и уж конечно, гостиничных.

Среди фигурок увидели много “капусты”: название этого овоща по-китайски (báicài 白菜) созвучно со словосочетанием “богатство и деньги” (cái, 財), поэтому фигурки в виде капусты по поверью приносят в дом благосостояние, если правильно расположены (листьями к дверям или окнам, а корнями – внутрь дома, в противном случае фортуна улыбнется соседям). Кстати деньги своему владельцу приносит и один из драконьих сыновей с неблагозвучным нашему уху именем Писю, фигурку которого мы не преминули приобрести, помня о текущем годе дракона. Нам сказали, что такие фигурки есть у каждого уважающего себя китайского бизнесмена, а в Лас-Вегасе имеющего такой талисман в кармане не пускают в казино.

Там же, на фабрике, нас научили отличать настоящий жадеит от подделки: в настоящем при рассматривании на просвет видно что-то вроде клубящихся облаков. Отличить же более качественный минерал от менее качественного можно ударив по камням агатовой палочкой: чем выше звук, тем качественнее жадеит.

Обедали мы в большущем зале ресторана прямо при фабрике. Одновременно с нами там обедали без преувеличения тысяча человек. До обеда наши товарищи по экскурсии были просто неизвестными попутчиками. Но с людьми, сидящими с нами за одним столом, мы разговорились: это была супружеская пара из Австралии и брат с сестрой из Турции. Еще одна пара, как выяснилось уже позже, была из Бразилии, остальные же так и остались нам неизвестны.

После трапезы мы долго-долго ехали в горы, по направлению к Мутянью. Повторимся: при наличии листвы на деревьях, дорога бы выглядела куда красивее. В некоторое замешательство повергло нас известие, что на стену нам предстоит подниматься по канатной дороге. Ух и страшно же было передвигаться на этом зыбком сооружении над пропастью!

Надо сказать, что в информационном бюро отеля не обманули, что эта секция стены не так многолюдна, как другая, Бадалинская, и что вид здесь вокруг открывается потрясающий. Хождение по стене представляет собой постоянные спуски и подъемы по лестницам, в основном не слишком крутым, хотя попадаются и сложные участки. По всему пути тут и там сидят предприимчивые китайские торговцы, которые пристают ко всем туристам еще более назойливо, чем на земле, иногда с целью просто поболтать и с обязательным вопросом: “Where are you from?”. Впрочем, это же вопрос иногда слышишь и от проходящих мимо других туристов, в частности задал его один бирманец, который услышав слово “Азербайджан”, тут же радостно поведал, что жил в Баку четыре года и работал в ВР на проект ACG. Это ж надо было залезть на Великую китайскую стену, чтоб повстречать коллегу!

В общем, если бы не сильный ветер, немного подпортивший дело, по Стене бы еще гулять и гулять. Обратно по канатной дороге мы ехали уже гораздо спокойнее и соскочили с сидений с бОльшей ловкостью.

Казалось бы, впечатлений уже и так выше крыши. Ан нет, провезли нас еще через Олимпийскую деревню на шелковую фабрику. Перед этим, как водится, Мелани вылила на нас очередную порцию вводной информации. Ну, то, что касалось личинок шелкопряда, коконов, производства шелка, нам в общем было известно. Новым было то, что в Китае встречается уникальный парный шелкопряд, кокон которого содержит двух личинок. Такой кокон непригоден для разматывания нити и, следовательно, изготовления шелковой ткани (нити в нем переплетены как паутины), зато его можно растянуть. Эти коконы используются как наполнители для подушек и исключительно гигиеничных, теплых зимой и прохладных летом одеял. Кокон для этого вскрывают, выполнивших свою работу червяков выбрасывают (впоследствии именно они в жареном виде и нанизанные на палочки, украшают закусочный рынок Дунхуамэнь), сами же коконы последовательно растягивают на рамках все большего размера, а затем 4 работницы доводят их до размеров нужного одеяла вручную. Один кокон растягивается до размера одеяла на двух человек! Таких слоев должно быть около 50.

В целом день оцениваем на твердую “пятерку”: очень интересно, очень познавательно, и не слишком утомительно. Вечером на радостях купили на воскресенье тур по хутунам.